Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Рота встала в шеренгу...

Когда-то давно, ещё в прошлом веке, в девяностые его годы, борясь с бессонницей, на канале "Культура" я наткнулся на фильм Акиры Куросавы "Сны". Фильм состоит из восьми небольших новелл, затрагивающих взаимоотношения человека с окружающим миром, с жизнью и смертью. Одна из новелл, "Туннель", особенно запала мне в душу.

Японский офицер возвращается из плена домой после капитуляции Японии, на пути проходит мрачный туннель, который с одного конца охраняет злобный пёс. На выходе из туннеля его начинает преследовать его рядовой, умерший у него на руках, которого ждут дома его родители. Потом из мрака выходит взвод погибших солдат, рапортующих о том, что «потерь нет». Их лица окрашены в белый цвет. Офицер испытывает угрызения совести от того, что его подчинённые погибли, а он жив, но ничего не может с этим поделать. Его солдаты так же преданно ждут его приказов и он отправляет их обратно в мрак, из которого они вышли.

Это был период первой Чеченской войны. И не так давно закончилась война в Афганистане. Поэтому наутро у меня очень быстро сложились строки стихов. Вот они.

Collapse )

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Монолог старого актёра

Я сыграл свою роль
Без особых оваций,
Впрочем, и помидоры
Не летели в меня
Я сыграл свою роль
И пора убираться
С тех помостков, с которых
Не сходил я ни дня.

Но на ухо шепнул
Мне гримёр за кулисой,
Что в написанной пьесе
Есть и мой эпизод.
Мне на ухо шепнул -
Не спеши торопиться,
Дескать, в новом сезоне
И тебе повезёт.

Продлеваю контракт,
Еду вновь на гастроли.
Вновь райцентров отели
И подмостки ДК.
Продлеваю контракт,
Эпизоды ведь - роли,
И нельзя эпизоды
Мне сыграть кое-как.

Стыдный стыд

Старею, наверное. И лезет из меня Песталлоцци с Ушинским, ни мне, ни другим покоя не дают.
Вот гостит сейчас у меня племянник. 13 лет, в седьмой класс перешёл.
Спрашиваю - на лето что то задали читать?
А племянник парнишка бесхитростный такой, отвечает:
- Да я в последний день учёбы болел, не знаю, что задали.
Ну ладно. Сейчас же век массовых коммуникаций и социальных сетей. Загнал я его в одну из этих сетей и заставил у одноклассника узнать задание на лето.
Неплохое, кстати, задание.
И что в итоге?
А в итоге я обнаружил, что во всей моей домашней библиотеке, где книги занимают все шкафы во всех комнатах нашлась лишь одна необходимая книга - сборник рассказов О`Генри.
Пичалька.
Collapse )

Кванты жизни



В книге автор делится секретами своей многолетней практики врача, педагога, психолога, путешественника. В книге три части.

Первая часть посвящена визуальной психодиагностике – искусству (вернее, науке) «читать» человека по его внешности. Кстати, термин «физиогномика» тоже не так уж плох, и даже более точен. Ведь происходит он от греческих слов «физио» (природа) и «гномос» (познание). К сожалению, понятие «физиогномика» во многом дискредитировано благодаря горе-физиогномистам, которые убеждены, что название этой дисциплины произошло от слова «физиономия», т.е. лицо. Бог им судья. На страницах книги автор с энтузиазмом делится своими знаниями в области «чтения человека», которые не только научно обоснованы, но и составляют часть традиции семьи автора, восходящей к XVIII веку.

Во второй части речь идёт о женско-мужских отношениях. За свою практику длиной в десятилетия автор провёл интервью с мужчинами и женщинами – как врач, педагог и психолог.

Часть третья – о разном. Вопреки обещанию автора не давать советы, именно этот раздел отступает от данных обязательств. Советы есть – в том числе и вредные. Впрочем, именно они обладают, пожалуй, особой ценностью. В природе человека заложено стремление делать всё с точностью до наоборот: так познаётся мир. И это качество в случае с вредными советами работает только на благо. Правда, недостатка в советах полезных тоже нет. Особенно для тех, кто отправляется в путешествие, в том числе с детьми. География и биография автора дают на такие рекомендации полное право.

Благоволительницы

Бывают хорошие книги. Бывают плохие книги. А ещё бывают книги, которые взрывают мозг. Я даже не знаю, хорошие это книги или плохие.
Такой для меня была, например, "Прокляты и забыты" Виктора Астафьева.
Такой для меня стала и "Благоволительнницы" Джонатана Литтелла.
  "Теперь займемся математикой. Война с Советским Союзом официально длилась с 3 часов утра 22 июня 1941 года до 23 часов 01 минуты 8 мая 1945-го, то есть три года, десять месяцев, шестнадцать дней, двадцать часов и одну минуту. Или, по-другому, 46,5 месяцев. 202,42 недели. 1417 дней. 34 004 часа, или 2 040 241 минуту (с учетом дополнительной минуты). Программа «Окончательное решение» осуществлялась в те же сроки: до того ни каких-либо решений, ни систематических мер не принималось, уничтожение евреев происходило от случая к случаю. А теперь давайте поиграем с цифрами: Германия теряла 64 516 человек ежемесячно, 14 821 еженедельно, 2117 в день, 88 в час, 1,47 в минуту, и так в среднем каждую минуту каждого часа каждого дня каждой недели каждого месяца в течение трех лет, десяти месяцев, шестнадцати дней, двадцати часов и одной минуты. Евреев, советских граждан, погибало около 109 677 в месяц, 25 195 в неделю, 3599 в день, 150 в час, 2,5 в минуту за тот же период. С советской стороны — 430 108 в месяц, 98 804 в неделю, 14 114 в день или 9,8 в минуту за тот же период. Средние суммарные показатели в моей задаче таковы: 572 043 погибших в месяц, 131 410 в неделю, 18 772 в день, 782 в час и 13,04 в минуту каждого часа, каждого дня, каждой недели, каждого месяца периода, длившегося, напоминаю, три года, десять месяцев, шестнадцать дней, двадцать часов и одну минуту. И пусть те, кто смеялся по поводу дополнительной минуты, кому подобная дотошность показалась излишней, пусть они уяснят, что это означает приблизительно еще 13,04 погибших, и представят, если сумеют, как за одну минуту разом убивают тринадцать хорошо знакомых им человек. Кстати, можно вычислить интервал, с которым люди отправлялись на тот свет: в среднем один немец каждые 40,8 секунды, еврей каждые 24 секунды, большевик (в общее число включены и советские евреи) каждые 6,12 секунды, то есть примерно на каждые 4,6 секунды приходилась одна смерть, и так весь вышеобозначенный период. Теперь напрягите воображение и соотнесите эти цифры с реальностью. Возьмите наручные часы, отсчитывайте каждые 4,6 секунды по одному мертвецу (или каждые 6,12 секунды, 24 или 40,8 секунды — как вам больше нравится) и попытайтесь представить себе, как они ложатся перед вами — один, два, три убитых. Отличное упражнение для медитации, убедитесь сами. Или сравните с какой-нибудь недавней, потрясшей вас катастрофой. Если вы француз, то проанализируйте, например, жалкую алжирскую авантюру, нанесшую такой моральный урон вашим соотечественникам. За семь лет вы потеряли 25 000 человек, вместе с жертвами несчастных случаев; это чуть меньше количества погибавших за один день и тринадцать часов на Восточном фронте или числа евреев, уничтожавшихся еженедельно. Я, естественно, не беру в расчет алжирцев: вас они не волнуют, ваши книги и передачи о них молчат. Но, однако же, за каждого француза вы убивали десять алжирцев, результат не хуже нашего. Здесь я, пожалуй, остановлюсь, продолжать можно сколько угодно, но делайте это без меня, пока земля не уйдет из-под ног. Мне подобное ни к чему: уже давно мысль о смерти ближе мне, чем вена на шее, как прекрасно сказано в Коране. Если вы умудритесь разжалобить меня, мои слезы, как серная кислота, обожгут ваши лица."

Роман

Жизнь идет день за днем, как в романе глава за главой,
Эту книгу с тобой мы когда-то читали уже –
Ты чужая жена и я муж, но не твой,
Вот такой там простой и незамысловатый сюжет.
А давай мы с тобой перепишем весь этот роман,
Станешь ты королевой, я стану придворным шутом.
Это будет не правда, а вымысел, но не обман.
Ну а если и будет обман, то когда-то потом.
Будут башни у замка почти задевать облака,
Будет стража ночная ходить крепостною стеной,
Будет старый король очень жадный и глупый слегка,
Будут фрейлины сплетни про нас говорить за спиной.
Только нам эти сплетни не слушать под полной луной
В королевском саду средь тюльпанов, нарциссов и роз.
Ну а что в эпилоге случится с тобой и со мной,
Это, право же, радость моя, очень легкий вопрос.
Я, конечно же, сяду в темницу и стану шутить
До конца своих дней для охраны и парочки крыс.
А король тебя любит, а значит, поймет и простит
Твой недолгий, но чуточку бурный монарший каприз.