Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

1919 год. Дорога на Черемшанку.



-Ой, Филипп, ты?

- Али не узнала? Кормить-то будешь, али как?

- Да сейчас, сейчас, накормлю. Так ты что, в Черемшанке сруб уже поставил? Так быстро чегой-то.

- Да нет, сорока на хвосте вести принесла дурные. Гляжу – не обманула сорока. Сколько изб-то спалили? Кунгурцевых видел сгоревшую, да Окселькиных.

- Много, Филипп, много. Кто бы считал-то их. А тебя-то как не заарестовали? Вон их сколько нынче, да все с ружьями.

- А мне про них сорока тоже рассказала, я огородами прошёл. Рассказывай ты теперь, что за сыр-бор у вас творится. Чего там бабы говорят?

- Да чего-чего… Как ты девятнадцатого ушёл в Черемшанку, а на другой день Жорка Бархатов Ивана Максимовича нашего отвёз в Ордынку, перегородили они там реку плотами, чтобы чехи, значит, с колчаками проплыть не смогли. Но те все эти плоты раскидали, в Ордынке много народу побили. А сегодня с утра к нам пожаловали, у Каменной горы причалили. Фимка Шахов по ним с винтовки палить начал, пару лошадей подстрелил, дак его самого застрелили. Васька Лядовский бомбу бросил в них. Ну и пошла стрельба-пальба. Кто в избах отстреливался – те избы и подожгли. Остальные все в лес убёгли.

- Федька-то наш никуда не влез?

- Да собирался. Не пустила.

- И то хорошо.

- Филипп, чего будет-то сейчас?

- Да чего-чего… Нам то чего бояться? У нас вон Ванька у Колчака служит, кто нас тронет? А меня мои руки при любой власти прокормят. Я и при царе плотничал, и при Керенском, и при Советах, и при Колчаке.

- Ох, давит чего-то сердце, неспокойно как-то. И от Ваньки давно писем не было.

- Дак не мудрено. Не близко он, последнее письмо с Верного приходило. А сейчас коль такая лихоманка пошла – то Советы, то Колчак, то опять Советы, где ж тут письма быстро идти будут. Когда на Германской воевал, так и то три месяца кряду писем не было, а потом враз четыре принесли.

Анастасия за разговором налила из чугунка тарелку щей, нарезала хлеба.
Collapse )
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

1920 год. Сапоги.

Подбросив дров в печь, Арина вернулась к окну. Вроде и полночь скоро, а на улице светло от снега, луной освещённого. Тихо. В кроватке Варюшка посапывает, дрова в печи потрескивают. На столе ужин стоит, картошка отваренная да огурцы солёные, хозяина дожидаются. Лампа погашена – керосин дорогой, да и купить ещё схитриться надо.

Тревожно как-то. Хотя и тревожиться-то не о чем, если подумать. Вон, у тятьки с мамкой ещё три мальца на шее сидят, кормить надо, а нечем. Раньше-то тятька подёнщиком на Алейской трудился, вагоны разгружал. А сейчас какие вагоны? Если и придёт какой, так солдаты разгружают, да под охраной.

А ей повезло, слава те, Господи!!! Четыре года как познакомилась с Григорием, на Базарной площади.

Слово за слово, познакомились. Порядочный мужчина оказался. Серёжки на втором свидании подарил, на третьем – колечко. Ну а чего ж не подарить-то? Как-никак ювелирный магазин держит. Так и обвенчались вскорости, и перебралась она в этот дом. Мамка от счастья аж ревмя ревела - её Аришка да на Асинкритовской живёт, и не в прислугах, а хозяйкой, виданное ли это дело.

На Германскую Григория не взяли, да и к Колчаку тоже не взяли – туберкулёз. А не болезнь бы эта его, так и не видать было бы Арише счастья своего. Забрили бы в солдаты. Он хоть и магазин держал, купцом не был. Хоть и была у него мечта такая – гильдейский билет себе выбрать. Сам-то сызмальства в услужении был. Мальчишкой был смышлёным, хозяин его приказчиком поставил. Пару лет в приказчиках побыл, узнал всех ювелиров, у кого купец его украшения покупал, деньжат подкопил – да и открыл свой магазинчик на Тобинзеновской.

Такой вот муж Арине достался. Не бражничал, табак не курил, ласковый с женой да с дочерью. Тестю с тёщей, как возможность была, помощь оказывал. Своих-то похоронил – умерли, от туберкулёза.

Была, правда, страсть у него одна, справиться с ней он никак не мог, да и не хотел. Карты. Раз в неделю ходил играть, приходил всегда за полночь, а то и под утро. Ежели смурной возвращался – проигрался значит. А как весёлый – ясно, набил портмоне ассигнациями.

Вот и сегодня играл, а Арина гадала, у окна сидя – смурной вернётся или весёлый.

Тут собачонка соседская залаяла, снег заскрипел, во двор прошли трое. У Арины сердце заколотилось, в висках кровь застучала. «С кем это он пришёл?».

С клубами пара в прихожую вошёл Григорий с двумя мужиками. Один здоровенный, чёрная борода с проседью, в полушубке белом и белой папахе. Второй худенький, в шинелке со споротыми погонами, картуз на голове, уши побелевшие руками трёт. Одно у них сходство было – глаза. Нехорошие такие глаза, так и ну зыркать по сторонам.

Григорий со всего маха бухнулся на колени:

- Прости меня, Ариша, если можешь! Прости!

У Арины сердце заколотилось. Она тоже опустилась на колени:

- Ты чего, Гриша? За что простить-то?

- Проиграл я Ариша. Всё проиграл. И дом, и магазин, и себя, и тебя. И Валюшку… Убьют меня. Вот, попросился попрощаться.

У Арины как будто пол из под ног ушёл. Она обняла Григория, прижалась к нему и завыла в голос. Тут же добавился тонкий писк Вари – она выскочила из кровати и, шлёпая босыми ногами, подбежала к родителям,

- Да как же так можно, Гриша!!! Да как же ты мог, Гриша!!! Я же ждала тебя… Ужин вот сготовила…. Картошечка… Огурчики…

Григорий оттолкнул её и резко поднялся.

- Стойте, мужики!!!! Огурцы!!! У меня ещё кадушка огурцов осталась!!! Вот она!!!

В углу стояла добротная четырёхведёрная кадушка, схваченная тремя железными обручами.

- Пошли играть.

Чернобородый хмыкнул в усы:

- Ну чего… Айда!

Снова скрипнула дверь, и вместо трёх мужских фигур в прихожую влетели клубы пара.

Арина взяла на руки скулящую Варю, принесла её на кровать и легла рядом. Хотелось выть и реветь, но она загоняла, вдавливала рёв и вой в себя. «Ч-ч-ч, всё хорошо!!! Баю-баюшки – баю…. Баай-бай, баай-бай…».

Валентина вскорости тихо засопела. Арина лежала рядом, боясь пошевелиться и смотрела в тёмный потолок.

«Господи, да за что же мне такое!!! Ну что же ты, Господи, такое позволяешь!!!! Да в чём же я перед тобой провинилась? Да я же верую в тебя, истово всю жизнь верую. Я жить хочу, Господи! А Варечка-то, Варечка в чём виновата? Ну в чём же я согрешила? Что с братом своим? Так то он меня обманом взял, я-то глупая ещё была, не понимала. Да и исповедалась я, отпустил мне батюшка грех мой.

Неужто за счастье моё? Да короткое оно было, это счастье. Всё детство в обносках, мясо – на праздники. А так – тюря, да каша. Ну да, в ресторан с Гришкой ходила. Господи, как неудобно-то было. Сидишь, как барыня, а человек тебе еду приносит. Ну дак раз же всего, Господи!!!

Я ж не обманывала никого никогда, чужого не брала. Боже мой!!! Ну за что, за что мне это!!! Прости меня, Господи, за всё прости!!!»

Ох, и долгая же ночь выдалась… Под утро заскрипел снег. Сил уже не оставалось у Арины на мольбу, лишь глаза закрыла и приготовилась смерть свою принять.

А скрип-то от саней был, во двор заехавших. А сани доверху гружёные сапогами да ботинками.

Отыграл Григорий-то взад и дом, и магазин, и себя, и Арину, и Варюшку. И телегу обуви выиграл. Сапожник Пафнутьев с Гудимовской тоже заядлым картёжником был.

***

Григория Арина схоронила по осени. Туберкулёз.

А сапоги те с ботинками долго ещё продавала на базаре. С того и жила. А как НЭП пошёл – так и сдала все Пафнутьеву. Сполна рассчитался.

Сорванный ноготь

Надо же. По статье, опубликованной в Яндекс-Дзен, меня вычислили.
[https://zen.yandex.ru/media/santlaurys/progulka-po-cheboksaram-5e6769ab0abd406adb4f24cf]
И я вспомнил, как 50 лет назад сунул палец в цепь крутящегося велосипеда и у меня слез ноготь. А ведь не помнил до этого.
Да, а дома того, куда я потом побежал утешаться, уже нет. Снесли. Хорошо хоть мама ещё жива.

АЛТАЙСКАЯ СЕЧЬ

1921 год. Почти завершилось победоносное шествие советской власти по России. Сопротивление продолжалось только на Дальнем Востоке, в Закавказье и в Средней Азии, да в Западной Сибири вспыхивали крестьянские мятежи.
В Приморье сопротивлялись остатки войск Колчака, отступавшие по Транссибу. Войска, оказавшиеся в период наступления Красной Армии южнее Транссиба, уходили на юг – в Среднюю Азию, Монголию и Китай. Так, после бурных скитаний в 1920 году в пределах Монгольского и Русского Алтая в местности Оралго по реке Кобдо, вблизи русских заимок Никифорова и Мальцева к началу 1921 года осел со своим небольшим отрядом есаул Кайгородов.



Уроженец Горного Алтая, сын русского крестьянина- переселенца и теленгитки, на Германской войне за смелость и отвагу из рядовых был произведён в прапорщики. К отряду Кайгородова присоединились беглецы из некоторых других небольших белых русских отрядов, бродивших по Западной Монголии.
В Оралго образовалась своего рода Алтайская сечь. Только здесь не спрашивали: «В Бога веруешь?» — а интересовались: «Пойдешь ли против большевиков?»
Жили за счёт реквизиций скота, перегоняемого в Советскую Россию.В распоряжение отряда было до 10 000 баранов и свыше 1000 голов крупного скота.
Жили в Оралго праздно, пьянствовали, играли в карты, беспечно расходовали реквизированный скот...
Но в феврале китайцы, вновь оккупировавшие Монголию, начали погромы российских купцов и колонистов в Кобдо и окресностях.
Кобдоский погром застал Оралго совершенно врасплох. Начиная с 23 февраля и по 17 марта сюда стали ежедневно прибывать русские, бежавшие из Кобдо и его окрестных заимок. Шли пешком, ехали на конях, на верблюдах, вооруженные, безоружные, сытые и голодные, одетые и нищие... Всем был оказан Кайгородовым ласковый прием, всем был накрыт сытый стол.
Если в Кобдо китайские солдаты решились пограбить и побить русских, то Кайгородов рассчитал теперь, что пришло время и ему обратить свое внимание на китайских торговцев в окрестностях Кобдо, и в результате этого решения в Алтайское «Запорожье» пошли караваны с захваченным китайским добром: чаем, мукою, мануфактурою.
Китайский комиссар города Кобдо 20 марта прислал «русскому» офицеру Кайгородову письмо, в котором последний уведомлялся, что какие-то русские вооруженные люди начали грабить китайские торговые фирмы, что «противоречит международным договорам» и что этим русским людям надо одуматься, пока не будет поздно.
Кайгородов ответил китайскому комиссару, что «международные договоры одинаково не давали ему основания надругаться над беззащитными русскими, доверчиво отдавшими и жизнь свою, и имущество китайцам, своим высоким покровителям и опекунам, после закрытия русских консульств в Китае», и что Кобдоский погром не останется без внимания, и он, Кайгородов, со своим отрядом нанесет китайскому комиссару свой визит в самый город Кобдо.
В Оралго начались деятельные приготовления к походу на Кобдо. Но китайцы не стали ждать визита Кайгородова и в ночь на 26 марта оставили город, в котором по их уходе началась оргия грабежа.
Рано утром, 29 марта, Кайгородов с 20 партизанами въехал в Кобдо. Город горел. Из города разъезжались в разные стороны караваны монголов с награбленным имуществом...
Подошедший вскоре отряд Кайгородова прекратил эту вакханалию грабежа.
Повоевав лето с русско-монгольским красным отрядом Карла Байкалова, в сентябре Кайгородов со своим отрядом перешёл монгольско-российскую границу у Ташанты и погиб в апреле 1922 года при столкновении с отрядом чоновцев.
Алтайская сечь была обречена изначально. Сечь Запорожская существовала достаточно долго, лавируя между Османской империей, Российской империей и Польским королевством, присягая то одним, то другим, то третьим. Алтайская Сечь же воевала как с красной Россией и революционной Монголией, так и с Китаем.

https://zen.yandex.ru/media/id/5dd5f713c08b3c09e9ae01c1/altaiskaia-sech-5e34e10ae0d0b71a458b67ea

Закончился месяц под номером 1

Быстро пролетел и незаметно. Не было изнуряющих морозов. Да, метели и снегопады. В природе всё сбилось.
Сдох газовый котёл. Сначала совсем, потом его на 3/4 оживили. Мёртвая 1/4 - это горячая вода. Грустно жить без неё но можно.
Щенки, так резво начавшие продаваться, так и не продались, доедают комнату, интернет-кабель и мебель.

"А в остальном, прекрасная маркиза - всё хорошо, всё хо-ро-шо..."

Монголы. Разделённый народ

Народов, разделённых государственными границами, в мире очень много. Это и арабы, поделившиеся в процессе исторического развития на 18 государств. Курды,не имеющие своего государства, разделённые между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Венгры, значительная часть которых в результате двух мировых войн оказалась за пределами Венгрии - в Румынии, Сербии, на Украине.
Но у монголов ситуация уникальная - в национальном государстве проживает меньшая их часть.
Из 10 млн. монголов в Монголии проживает всего 3 млн. 6 млн. проживает в Китае и около 700 тысяч - в России.
Причины этого разделения лежат лежат за много веков до нашего времени.
Collapse )

Ховд

На подъезде к Ховду понимаешь, что ты выехал из казахских земель Монголии и въезжаешь в землю... ну пусть не только монголов ( ибо в аймаке монголы составляют четверть населения, а помимо них живут захчины, торгуты, олёты, урянхайцы, мянгаты и дэрбэты), по крайней мере, монгольских буддистов.
Останавливаемся у первого встреченного на монгольской земле обо.


Обходим его три раза по часовой стрелке, произнося "Ом мане падме хум", бросаем в него дары (российские рубли), едем дальше. Кстати - сработало!

Город Collapse )

Улгий

От погранперехода Ташанта-Цаган-Нур ведут две дороги. Если повернуть налево, дорога поведёт к Улангому, центру аймака Увс и далее на Улан-Батор, по северному пути, вдоль границы с Россией. Если направо - то дорога приведёт в Улгий, центр аймака Баян-Улгий, столицу, не побоюсь этого слова, казахской Монголии.
Если всего в Монголии казахи составляют 5 процентов населения, то в Баян-Улгии - 90 процентов. Ещё 5 процентов составляют урянхайцы и 1 процент - тувинцы. В-общем, совсем не монгольский регион Монголии.
Город Улгий расположен в урочище Улгийн-Тал по обе стороны от реки Кобдо-Гол (Ховд), большей частью на её южном берегу.
На северном берегу Кобдо-Гол, на скале возле города китайские товарищи построили обзорную площадку. Вот она:

DSC00354

Давайте поднимемся на неё и посмотрим на Collapse )